September 2nd, 2015

Красотка

"Генеральная репетиция внебожественного будущего"

Россия имеет причастность к этому образу, через отсутствие запрета деятельности фармкомпаний, которые запатентовали вещества полученные по результатам экспериментов в концлагерях.

Оригинал взят у boris_yakemenko в КОНЦЕНТРАЦИОННЫЙ МИР
(«Феномен Освенцима» в социальной жизни и общественной мысли Европы)
обувь.jpg
В данной статье речь пойдет о концлагерях в несколько непривычном ракурсе - как феномене социальной жизни и общественной мысли Европы середины-второй половины ХХ столетия. Феномене, масштаб влияния которого на общественное сознание европейцев до сих пор до конца не осознан. Сегодня, когда мир переживает кризис политических и общественных институтов, в связи с чем забвение или даже оправдание худших страниц истории ХХ в. становится инструментом влияния на социум, средством решения сиюминутных политических и экономических проблем, все меньше надежд, что это осознание произойдет. Словосочетание, вынесенное в заглавие, впервые употребил Д.Руссе (l’univers concentrationnaire) и, на наш взгляд, оно наиболее точно и обобщенно передает суть рассматриваемого явления. Строго отлаженная система, огромное количество «граждан», массовые «миграции» по «городам»-лагерям, почти полное отсутствие информации из внешнего мира, своя система правил и законов и, наконец, «столица» Освенцим оправдывают термин «концентрационный мир» в полной мере.

Collapse )
В заключение необходимо сказать, что «концентрационный мир» и его столица Освенцим в европейской культуре, в истории ХХ в. стали тем местом, где с ХХ столетия содрали кожу. И это место болит, потому что такие раны не заживают до конца никогда. Из феномена под названием «Освенцим» нельзя исключить ничего и никого. Ни тех, кто варил обеды эсэсовцам, ни тех, кто погибал в медицинских экспериментах, ни, тем более, тех, кто открывал ворота лагерей. Именно последние сделали Освенцим из события бытием, то есть той жизнью, которое всегда с человеком, которая отбрасывает тень на его жизнь, когда бы он ни жил и где бы он ни находился. Любые сегодняшние попытки поставить под вопрос этот феномен, переставить местами одних освободителей лагерей с другими, освобожденных и освободителей, палачей и жертв это не только опошлять величайшую трагедию, которая не осмыслена до конца, но и лишать всех возможности этого осмысления. Поэтому когда недавно польским министром был поставлен вопрос о подлинных освободителях Освенцима, это означало лишение ответственности творцов Абсолютного Зла. Это не вопрос национальности освободителей. Это совсем другой вопрос: а был ли Освенцим вообще освобожден? И если сегодня спорят об этом, если общественное сознание молчит, значит, Освенцим продолжается.